«Ваш проректор — жулик!» или в каких случаях риэлтору нужно проявлять жесткость

Существуют профессии, в которых самоотверженность, неравнодушие и твердость являются обязательными для работы с людьми, когда речь заходит об их здоровье, жизни или душевном благополучии: врач, учитель, пожарный, психолог и др. Кому-то может показаться странным, но в этот список можно смело внести и профессию риэлтора.

Работа с людьми, для которых решение квартирного вопроса является жизненно важным, самым ответственным событием в жизни, невозможна без искренней вовлеченности, а иногда и справедливой жесткости в пользу клиента.

Ради отстаивания прав клиента из неравного продавцу социального сословия Юрию Исаеву, платиновому маклеру компании «МИЭЛЬ-Брокеридж», пришлось проявить находчивость.

Пьяница и проректор

— Был у меня как-то раз клиент, который при заключении сделки писал расписку («Я, такой-то, получил от покупателя денежную сумму в размере….») семь часов подряд: с десяти утра до пяти вечера. Его успокаивали и уговаривали, ему приносили кофе, нам предложили отдельную переговорную, чтобы клиент мог сосредоточиться – ничего не помогало: напишет три слова, потом запутается, сделает ошибку, и приходится всё начинать с начала.

Причина был проста и печальна: клиент, и то не без моей помощи, протрезвел всего за сутки до сделки, а до этого пил, не просыхая, лет двадцать подряд. На сделку он пришёл в костюме, но таком рваном и грязном, что его не хотели пускать в банк. Пришлось мне срочно съездить домой за рубашкой, брюками и туфлями: только переодевшись в мою одежду, клиент смог, наконец, войти в банк.

И так он, бедолага, понравился сам себе в зеркале, что только об этом всё время говорил: «Юрий Фёдорович, ну, как я вам?» - «Прекрасно!» - «Мама, посмотри, какой я красивый…». Обычно люди в таких случаях нервничают – ведь речь идёт о больших деньгах! – а мой клиент думал только о том, до чего он теперь стал нарядный.

Вместе с продавцом была его мама-пенсионерка. На её пенсию, а также на деньги от второй своей квартиры, сдаваемой в аренду, они жили много лет. Их собственная квартира была очень тесная и находилась, прямо скажем, в ужасающем состоянии.

В какой-то момент они надумали продать обе квартиры и приобрести жильё получше, но им попался нечестный маклер, попытался их обмануть – и они отказались от сделки. А ещё через некоторое время их родственник, который с моей помощью сам продавал квартиру, попросил меня помочь им: «Сестра уже в годах, она хочет хоть немного пожить в нормальной, хорошей квартире».

«Да какая им разница?..»

Квартира для них нашлась на дальней окраине – в Южном Бутове, но зато просторная и в прекрасном состоянии. Её хозяин – проректор одного из лучших московских вузов – делал ремонт не для продажи, а для себя. И, между прочим, поставил отличную импортную сантехнику, стоимость которой была, разумеется, учтена при покупке квартиры.

В тот день, когда была запланирована передача ключей моим клиентам, я приехал в Бутово немного раньше назначенного срока и застал удивительную картину: проректор ползал по ванной комнате с газовым ключом в руках, собственноручно отвинчивая дорогие смесители и заменяя копеечными. Вся шикарная сантехника уже исчезла, сменившись самой простой. На мой вопрос, что всё это значит, он отвечал: «Да какая разница вашим алкашам?..»

Разозлился я, не скрою, здорово. И ответил: «Моим алкашам, может быть, и всё равно. Но я отвечаю за сделку и я знаю, что мои алкаши заплатили за ту сантехнику, а не за эту. Так что – одно из двух: или вы всё, что увезли, вернёте, или…» В общем, я посулил ему максимально масштабный скандал, все неприятности, какие только смог придумать, и закончил свою речь твёрдым обещанием, что приду с плакатом к дверям его уважаемого вуза, стану у входа и буду кричать: «Ваш проректор – жулик!»

В результате передача ключей моим клиентам была отложена на один день, а к моменту передачи ванна с унитазом, краны и раковины вернулись по местам.

Я считаю, что дело риэлтора – честно и профессионально помочь клиенту решить ту задачу, которую ставит перед собой сам клиент. Кем бы он ни был.